НИКИТА САФОНОВ
Родился в городе Омске в 1989 году, поменяв 3 места жительства, с 2006 года - студент Санкт-Петербургского горного института.
С 2003 по 2004 год участник театра-студии "Экспромт" в городе Рязани, в 2006-2007 году резидент поэтического клуба "Болт" в СПб. Участник поэтического фестиваля "Петербургские мосты" (2007, СПб) и Майского фестиваля новых поэтов (2008, СПб). С февраля 2008 года организатор и участник арт-проекта ГЛАZS (слепая поэзия).
Печатных публикаций нет, сетевые на сайтах Полутона, Точка Зрения и на сайте русско-немецкого обмена, хотя именно своими стихами считает только последние тексты, начиная с публикации на полутонах, остальные же две публикации - как пройденное.
9 страница бродяг дхармы
тереза не повернуть назад никакого начала
одним поворотом
завод деревянной синицы
ломается и у девочки из рекламы сока
мерзнут руки
свяжи перчатки
на землю дождем для всех живых существ и навеки
не получается
похоже на временные циклы
пока чинят пути от чего-то к чему-то
пока не пускают стосороквторой скорый
и у нас остаются
общие черно-белые фото
множества лиц
на фоне вагонов
тереза на землю для кого-то
дождем из цветов с небес
как богиня полузабытых людей
перезабытых сначала, а это уже после
открытая книга несет строчку выдирающую
отовсюду оставив только свои знаки
на чужих полях
н а ч у ж и х п о л я х
тобой нам бы вернуться
но никто никогда не скажет
что был с тем кто сейчас
так же как раньше
потому что одинакового человека
не может быть – дважды
сложно – единожды
круги под глазами с утра
круги старых реинкарнаций
к которым никак не вернуться
тяжесть маленьких человечков на коже
и можно только замечать их пятна
вот отчего так грустно
смотреть друг на друга с утра
мы – не – проходим
дать себе хоть немного тепла
чтобы переизбыток холода
ночных блужданий в строках
своего последнего неоконченного похода
вот почему так
курить у окна
грея свободную руку на батарее
заворачиваясь в свитер
бесконечность
не слово
не падать на землю
ни дождем ни снегом
вне временного поля
вне себя
в ожидании наступления еще одного
в перспективах нового для
дополнительной попытки
кормления рыбок в собственном углу
пока выносят – старую – мебель
и снимают – левые – двери
куромские сны
куромские равнины
дорога прямиком от разбитого юстоносликута
у вениамина не осталось курева я у него спрашиваю
кто пасет овец в темноте
как дай покурить
он отвечает грубо типа отвали
мы вместе вздыхаем ложимся спать на заднем сидении валетом
я ворочаюсь и никак не пойму кто пасет всех этих овец
когда темнеет
залегли на траве
на свежевыкошенной пахнет как первоапрельская шутка
когда тебе дают пощечину или воды
грызя соломинку и приятное пофигу или насрать
кеды стоптаны и пришиты нитками
в 100 километрах от курома мы с вениамином говорим
об экзистенциальных проблемах и о том что девочки
это очень очень неплохой вариант борьбы с вечностью
широкие экраны включенных глаз
необъяснимые женские талии неподвластное все
мы ищем вино и пару местных
купили бутылку но разбили по дороге к тачке
и ни одной - никого вообще
и грустные наши глаза под сиянием лунных фар
мы поссорились когда осенний ветер задул слишком сильно
вениамин и я или 2 меня или 2 его
кататься кубарем по мокрой холодной куромской земле
когда мы все наконец-то исчезнем
если исчезают потихоньку группы по 6 овец
в промозглую темноту наших лесов
и все ненайденные девочки всегда дадут руку
чтобы ее поцеловать
красивые глаза мои и их и его
и всех моих частей тела красивые репродукции
вчера веня сказал пошел ты и я обиделся а потом подумал
да действительно пошел
а когда я ел вялый клевер на следующее утро
он подбежал дал мне кулаком по лицу
крикнул что не бывает мнений
и убежал в куромские 5-ти этажки
в субфебрильную пустоту завернулся наверное в плед
и плачет как же так
и как же теперь добираться до курома на спущенных шинах
и без обуви
он забрал нашу общую пару
я становлюсь мышью
полевой мышью ближайшей станции
чтобы все оставшееся заканчивалось чужими письмами
на почте куда никто не ходит с утра на работу
ctroka
первые две курсивные строчки этого текста
заменяли бы название
невообразимые дождевые линии на ладонях сухого пространства
на трассах со смешными цифрами в названиях
ты и был бы может
вместе со своим мусором распиханным по углам
и слышишь
ненужные смыслы
после того как море снилось уже три ночи и шла следующая
очередная
в старом автобусе не знаю куда
вроде понимал и двигался осознанно
зайти в заднюю дверь и там сидела девушка
в старых джинсах и в кепке закрывающей глаза
спросить не может ли она подвинуться чтобы я сел
если это сон то я бы и прыгнул в воду
она сказала нет но уступила позже
я повернул голову и спросил как зовут тебя
она говорит Саша и аккуратно пожал ей руку
мы начали разговаривать но себя казалось приближает конечный пункт
стремление даже в себе двигаться только до точки притирки
пытаться как можно дольше смотреть на стекло
потому что ее отражение подходящее для насекомого ангела
с картины Босха
летает на моторе невидимых рук
и наверняка на пустых сухих придорожных овальных знаках
после всего этого остаются вытоптанные имена
возможно даже то что я говорю про себя при попытке дозвона
и так с каждой навязчивой бегущей строкой не успей ее отстрелить
и вывести на монитор голубым по черному
чтобы успокоиться
слышимость как будто бы нужных действий
обратная связь потоков между тобой и машиной
как тебя зовут как вторая рука моя
как земля и небо не слитые не сшитые
убегающие одно от другого посредством осадков и ветра
текст с эпиграфом в конце
если главный герой историй которые я сочиняю водитель грузовика
значит ему неизбежно встретится кто-то
просящий подвезти
даже почувствовав капли на шее
рад бы и пусть ошибается счет не пальцы все-таки правда
в такое время ничего не случается
даже если ловить машину в путаных улицах
вымоченного района ожидающих
натыкаешься на таксиста говорящего на родном
в поисках приятных нот старого джаза но они только
в твоей голове
а так те же родные для него на переднем сидении
неопределенность места превращает любой путь
в большой мегаполис с остановившимся таймером слипа
пока звучит из колонок на фонарных столбах
тихая наивная песня
скрипучий бит наклоняющегося дерева
и плаща притянутого к земле
все это значит что-то пока не кончаться деньги
и купить на сдачу хот-дог и ускорив шаг
добраться где вроде жила
старая знакомая но не подать руки
запри себя на 10 пуговиц
убери в вещмешок шапку и шарф
такие дожди как на пароме в тумане
что кажется ошибается провожающий
а он смотрит во все ничто вместе взятое
отгребающего берега
отплывающих рыб
и вот снова в углу двора с настенными надписями-рисунками
мы ничего не знали
он облажался
оставь меня отпусти
не понятные вещи не понятые слова
огромное сжимающее кольцо города ночи
безжизненное никуда
продолжая искать хоть одну наводку
забываешь идти назад
за срывающимися афишами падающими в лужи
в морось времени секундой старости
исчезающими вообще
представь эти буквы никто не увидит
представь это почти не ты
поменяй все точки получив ту же фигуру
с другой стороны
представь это nativespeaker везет назад
не твою массу из тысячи ливней
и не бросает в икарус в попытке бежать
тлеющие словосочетания
огромная программа на DOSе из тлеющих знаков
свечи просмотра пустых полей
остаток окурок вмазка
представь это на левом боку на сырой траве
прикуривая соломинку мака
крутя в пустоте рулетку знаков препинания
с прыгающим шариком неровной истины
затягиваясь
затягиваясь
или животным
закрывающим телом теплый люк
в бесконечном зимнем дожде
положением собственных колебаний
текста – в тексте
<there is no rain
there is no me
I’m telling ya man
sure as shit*>
* - эпиграф монотонно напевается обрывая мелодику на последней строчке
eframp\637
everybody nobody
Harisson
ветер с пола ветры с земли от холода в каждом доме
поднимается свет
к вечеру включают светящиеся огни
если и есть что-то в отдельно взятом скорее нет
нет
как не отрицание нет как часть согласия
это как бога нет
это как тебя нет
как единовременное восполнение и того и другого киванием головой
и третьего и всего чего не хватает
чтобы спокойно жить среди светящихся объектов
объективов телескопов планет
и все о чем возможно попытаться думать
превращается в итоге в огромных насекомых
чтобы их было не запереть в клетке
и не раздавить ногой
я выхожу на улицу (сумерки) дочитав до середины
и на крыше одного из домов точно
странные саксофонисты джармуша
как приветы с той земли
когда вдыхаешь старые запахи пыльных полок
и тебя нет и ничего нет я допиваю свои слова
самому себе
и из звуков всех вместе взятых духовых
вкусов отрицательной температуры
слагается воздух которым дышат дома напротив
и одинокие дети выбегают на белые земли
с криками от кого-то – мне
одинокие листья под ногами одинокие палубы
кораблей без причалов дней без начала
часов без конца часов без начала
одинокие листья подземные люди
ищут себя
в зеркалах без начала
в кинотеатрах без мест
в деревнях с горизонтами в виде линии жизни
*
меланхоличные сны
меня в милане
не будет в ближайшее время
пишите на почту
пока не задействуюсь
не вылечусь
пока не отстану
и не сойду с ума вконец
несрочно
я подхожу к витрине
томные женщины
гладят манекены
матерятся автомобили
и такой же ветер
такая же лажа
фейерверки лиц
ждущие шпили
перепутанные тела
эволюция хроноса в пачке
остается, ни мне, ни тебе - одна
самолет мимо
на таблетках днем стирая коленки
слушай. тихо-тихо
здесь тихо так и я уже начинаю думать
что ничего и не было
все сначала
берет высоту - двести десять
откуда ты в первый раз кричала
ми-ля в миноре. меня в милане.
рука в кармане слюна в стакане.
дождь по лицу
в поле зонт
не раскрывается. увязалась собака
и с ней мы шагаем тоже почти бесшумно
и не слышно шина катится
по проселочной грязи
с нами
с нами
выстроченными словами
фразами
сохнущими лугами
мойщик висит часами на раме
сегодня
дожди в Милане
дожди
в Милане
мантра
буди переменный западный с самого конца от анабиоза ко всему снаружи сразу
как на спине написанное будь с нами будь частью нас будь с нами своим постоянством
пространством выверенным как доски ляг плашмя спиной к тому от чего пришел от кого принял сюда выполз откуда
на свет после долгих закрытых замков
слышен всего лишь лай
безголосого сторожевого
лишние признаки отхождения повторять одно и то же под силу как мозговым атакам забытого места
по лицам забегающего луча через окно к процедурам едва не проснувшейся душевой
и ручьям замерзающей лены
вдалеке от вокзалов и лодочных станций
никто не подскажет путь
указателя стертого ветром
в серой комнате вместо приборов для съемки поставленный криво столбец
вычерченных инициалов ненадежного времени оставляющего секунду подбрасывать к уровню сантиметров внутри
шатает как млечный путь и держать рукой не хватает своей высотой опрокинутый шар
разговору уйти в положение ожидающей где-то метели
и от темы откалывается тонкая струйка
получая разгон и падая головой
на дно твоей головы
просыпаясь буди нас
вечер человек встав у метро
прикуривает долго чужим огнем
от руки и до легкого позавидуешь связи
оборачиваясь на спине передав как полсотни утренних сигарет
be a part of us будь частью нас be a part of us